«Для МСП главный риск — не только потеря выручки, но и резкое обесценивание уже вложенных инвестиций»

© фото предоставлено автором

Государственная дума Российской Федерации приняла закон, который позволяет регионам самостоятельно вводить запрет на розничную продажу вейпов, жидкостей для них и других электронных систем доставки никотина. Документ был одобрен сразу во втором и третьем чтениях в начале июня. Кроме того, закон предусматривает лицензирование всей цепочки оборота табачной и никотинсодержащей продукции. Обязательное лицензирование оптовой и розничной торговли такими товарами начнет действовать с 1 октября 2026 года. Экспериментальный правовой режим рассчитан на пять лет — с 1 марта 2027 года по 1 марта 2032 года. Юрист, специалист по гражданскому, семейному и уголовному праву, руководитель краснодарского офиса «Центр правосудия» Валентина Куделина считает, что новая мера позволит полностью запретить продажу вейпов на Кубани, однако из-за жесткой позиции властей часть бизнеса может уйти в тень.

«Принятый Госдумой закон нужно рассматривать не как изолированную меру, а как часть более широкой реформы регулирования табачной и никотинсодержащей продукции. Новая конструкция дополняет уже действующие федеральные ограничения по Закону № 15-ФЗ, который запрещает продажу никотинсодержащей продукции несовершеннолетним и устанавливает базовые ограничения оборота, и одновременно встраивается в новую систему лицензирования торговли табачной и никотинсодержащей продукцией.

На мой взгляд, регионы будут принимать решение о запрете или отказе от него не по какому-то одному формальному критерию, а по совокупности факторов. Прежде всего, это уровень нелегального оборота, плотность жалоб со стороны жителей, близость торговых точек к школам и другим местам концентрации несовершеннолетних, позиция региональных властей в сфере здравоохранения и молодежной политики, а также способность местных контрольных органов реально обеспечивать соблюдение запрета. Логика законодателя здесь понятна: федеральный центр задает рамку, а субъектам дает право учитывать местную специфику. При этом сама Госдума РФ прямо подает новеллу как временный эксперимент, а не как окончательную универсальную модель для всех регионов.

Для предпринимателей, работающих сразу в нескольких регионах, это означает переход от единого рынка к режиму «лоскутного регулирования». В одном субъекте торговля может сохраниться, в другом — быть полностью запрещена. С точки зрения бизнеса — это увеличит транзакционные издержки: придется по каждому региону отдельно проверять допустимость деятельности, держать раздельные ассортиментные матрицы, перестраивать логистику, договоры поставки, учет остатков и комплаенс-процедуры. Дополнительно ситуацию усложнит то, что регионы, вводящие запрет, должны будут уведомлять Росалкогольтабакконтроль, а служба — публиковать перечень таких субъектов на своем сайте. Формально это создает источник информации, но для сетевого и мульти-регионального бизнеса все равно возникает высокая нагрузка на постоянный мониторинг.

Для малого и среднего бизнеса главный риск — не только потеря выручки, но и резкое обесценивание уже вложенных инвестиций: лицензий, торгового оборудования, товарных остатков, арендных обязательств, персонала и брендированной розницы. Особенно чувствительным это будет для небольших специализированных магазинов, у которых почти нет возможности быстро перепрофилироваться. При этом нельзя исключать и побочный эффект в виде роста теневого рынка. Само по себе ужесточение правил не гарантирует сокращение потребления: часть спроса может уйти в нелегальную розницу, серые поставки и дистанционные каналы. Поэтому эффективность запрета будет зависеть не от декларации субъекта, а от того, насколько он сможет обеспечить реальный контроль и синхронизировать его с федеральной системой лицензирования и отслеживания оборота. Именно поэтому Минфин и федеральные регуляторы объясняют лицензионную модель задачами «обеления» рынка и сокращения нелегального сегмента.

Контроль, скорее всего, будет организован на стыке федерального и регионального уровней. На федеральной стороне ключевую роль будет играть Росалкогольтабакконтроль — как орган лицензирования и ведения соответствующих реестров; на региональном и муниципальном уровнях — органы исполнительной власти субъекта, а также полиция и иные контрольные структуры, которые будут выявлять факты розничной продажи там, где региональный запрет уже введен. Если механизм будет работать так, как он сейчас описан в публичных материалах, то наиболее реалистичная модель — это сочетание лицензионного контроля, проверок торговых точек, анализа маркировки и реагирования на обращения граждан.

Что касается санкций, здесь важно быть точным: после принятия закона Госдумой уже понятно направление регулирования, но практическая конфигурация ответственности будет зависеть от окончательной редакции закона, связанных лицензионных требований и, возможно, последующих корректировок КоАП РФ. Уже сейчас федеральное право жестко наказывает за продажу никотинсодержащей продукции несовершеннолетним: по разъяснениям Роспотребнадзора, для должностных лиц и ИП штрафы составляют от 500 тыс. до 700 тыс. руб., для юридических лиц — от 1,5 млн до 2 млн руб.; кроме того, с конца 2024 года введена и уголовная ответственность за неоднократную розничную продажу такой продукции несовершеннолетним.

Но применительно именно к нарушению регионального запрета ключевым риском для бизнеса, вероятнее всего, станет не только административная ответственность, но и лицензионный блок: при наличии лицензируемого режима нарушение запрета может стать основанием для серьезных последствий вплоть до потери права на торговлю. Здесь бизнесу нужно особенно внимательно отслеживать уже не политические заявления, а окончательный нормативный текст и подзаконные акты.

Да, бизнес сможет оспаривать решение субъекта РФ о введении запрета в судебном порядке. Но предметом спора будет не сама политическая целесообразность запрета, а законность регионального акта: соблюдены ли пределы полномочий субъекта, процедура принятия, правила опубликования, требования о недискриминации, правовой определенности и соразмерности ограничения. Проще говоря, спорить можно будет не с тем, что регион «пошел по жесткому пути», а с тем, насколько корректно и в пределах федерального эксперимента он это сделал. Если субъект примет слишком расплывчатый, внутренне противоречивый или дискриминационный акт, судебный спор вполне реален.

Главная юридическая коллизия будущего эксперимента - это расхождение между единым федеральным товарным рынком и региональной мозаикой запретов. Вторая проблема - соотношение нового механизма с лицензированием: если федеральный закон разрешает деятельность по лицензии, а субъект одновременно полностью закрывает розницу вейпов у себя на территории, нужно очень точно описать, как это влияет на уже выданные лицензии, остатки товара, переходные периоды и обязанности поставщиков. Третья потенциальная коллизия - переток торговли в соседние регионы и рост дистанционных или полулегальных схем. На мой взгляд, законопроект стоило бы доработать как минимум по четырем направлениям: установить единые федеральные критерии для введения запрета; предусмотреть обязательный переходный период для бизнеса; прямо урегулировать судьбу товарных остатков и лицензий; а также синхронизировать санкции и контрольные механизмы, чтобы у предпринимателей не было ситуации правовой неопределенности. Пока же бизнесу нужно исходить из того, что тренд на ужесточение регулирования рынка никотинсодержащей продукции уже сформирован, и новелла о региональных запретах - это его логичное продолжение».