«Тренд на формирование судейского корпуса кадрами из прокуратуры имеет свои риски»

© Фото автора

Высшая квалификационная коллегия судей (ВККС) рекомендовала заместителя прокурора Краснодарского края – прокурора Сочи Вячеслава Овечкина на должность зампредседателя крайсуда Кубани. Управляющий партнер адвокатского бюро «Правовой статус» Алексей Иванов (Краснодар) считает, что данное решение представляет интерес прежде всего в институциональном измерении, выходящем за рамки индивидуальной кадровой траектории. 

«Подобные назначения имеют значение не только как элементы кадровой политики, но и как фактор, способный влиять на формирование устойчивых моделей правоприменения. Речь идет о долгосрочных процессах, в рамках которых складываются подходы к оценке доказательств, распределению процессуальных рисков и определению роли суда в системе правосудия».

В центре внимания находится не конкретная персоналия, а возможная эволюция функционального восприятия судебной роли.

Тенденция к более активному формированию судейского корпуса кадрами из прокуратуры создает риск смещения акцентов в правоприменении, при которых отправление правосудия иногда испытывает влияние ведомственных интересов, что может создавать предпосылки для изменения процессуального баланса. Это не означает, что суд перестает быть органом закона, но создает дополнительные риски для реализации принципа состязательности.

Существует опасность, что судебное решение все чаще будет рассматриваться не только как итог независимого исследования обстоятельств дела, но и как элемент, подтверждающий обоснованность позиции следствия. В таких условиях возникает риск, при котором процессуальные механизмы используются преимущественно для подтверждения уже сформированной позиции. Данный механизм хорошо известен в юридической социологии – он описывается как “обвинительный уклон” или “институциональная солидарность”. Его проявления можно встретить в разных правовых системах, однако в условиях высокой корпоративной замкнутости судейского корпуса он способен приобретать системный характер.

На практике это может проявляться следующим образом: гражданин формально обладает всеми процессуальными правами, однако “поле” правосудия оказывается смещенным. Судья, чей профессиональный опыт долгое время был связан с поддержанием обвинения, в силу особенностей предыдущего профессионального опыта может быть склонен рассматривать действия защиты не как реализацию законного права, а как фактор, осложняющий ход процесса. В такой системе существует риск, что исходом дела становится не столько разрешение спора на основе права, сколько формальное подтверждение позиции, сформированной на этапе следствия. Обвинительная конструкция, даже содержащая логические противоречия, может получить судебное подтверждение.

Для нас, защитников, это означает необходимость работы в условиях, где процессуальный климат испытывает влияние доминирующих интересов обвинительной власти. Принцип состязательности и равноправия (ст. 123 Конституции РФ) сохраняется как норма, однако его практическое наполнение может меняться. Приоритеты, связанные с соблюдением сроков и сохранением стабильности обвинения, способны оказывать влияние на оценку доводов сторон.

Например, ходатайство защиты об исключении недопустимого доказательства или возврат дела прокурору. Судья теперь вынужден рассматривать его не только как юридическую проблему нарушения прав, но и как управленческую задачу. Перед ним встает дилемма: безусловно следовать закону, рискуя дестабилизировать все дело и вызвать напряженность в отношениях с коллегами из правоохранительных органов, или найти формальный повод для отказа, сохранив стремление к процессуальной предсказуемости. Это и есть новая реальность.

В такой системе координат оправдательный приговор, объективно являющийся статистически редким, может восприниматься как выход за пределы устоявшейся процессуальной модели. В ряде случаев возникает риск восприятия суда как формального механизма подтверждения обвинения, где оправдание – досадный “технический сбой”. В случаях, когда значительная часть судейского корпуса имеет опыт работы в правоохранительных органах, а сама система, построенная на их управленческих принципах, может создавать риск восприятия правосудия как ориентированного на подтверждение ранее сформированной позиции.

Разумеется, речь не идет о характеристике всех судов или всех судей. Судебная система остается неоднородной, и в ней присутствуют примеры независимого и принципиального правосудия. Однако обозначенные тенденции требуют профессионального осмысления со стороны юридического сообщества. 

В этих условиях традиционная защита, где принцип состязательности может приобретать формальный характер (все движения есть, но к истине не ведут), становится бесполезной. Наша задача сегодня – не просто оспаривать позицию прокурора, но и учитывать фактор институциональной инерции, существующей во взаимоотношениях суда и обвинения.

В такой конфигурации роль адвоката неизбежно эволюционирует. Из участника спора мы превращаемся в своеобразных «архитекторов» правовой позиции, вынужденных выстраивать такие процессуальные конструкции, которые оставляют суду минимальную возможность для решений, основанных на соображениях, выходящих за рамки закона. Приоритетом становится технически безупречная деконструкция обвинительной конструкции. Это требует проактивной работы: заявления ходатайств о назначении альтернативных экспертиз, использования современных методов проверки следственных версий, выявления системных противоречий в доказательствах обвинения. Цель – создавать в деле такие логические и юридические пробелы, которые суд не сможет восполнить без явного нарушения принципов оценки доказательств.

Следует подчеркнуть, что действующее законодательство и правовые позиции высших судов сохраняют четкие гарантии независимости суда, состязательности и равноправия сторон. В частности, Конституция Российской Федерации закрепляет принцип независимости судей (ст. 120) и состязательности процесса (ст. 123), что формирует нормативный баланс, подлежащий безусловному соблюдению вне зависимости от профессионального опыта судьи. Это требует от нас не пафосных заявлений, а предельной концентрации на профессиональном мастерстве и поиске новых, более эффективных методов защиты».